Из опыта организации воспитания и образования этнокультурных меньшинств в 1-й половине ХХ

Дмитриева И.В., к.и.н.

dzieci-kwiaty

Из опыта организации воспитания и образования этнокультурных меньшинств в 1-й половине ХХ в. На примере Московского региона

Данная статья имеет целью показать некоторые факты организации воспитания и образования детей представителей различных национальностей, проживавших на территории Московской области в первой половине прошлого столетия. Отдельных работ, посвященных исследованию данной темы и объединяющих всю известную информацию о жизни детей нацмен в изучаемом регионе, нет.

Исторически сложилось, что все население страны, различное по своему социальному, материальному, конфессиональному, национальному положению, в равной степени испытывало на себе влияние действующего режима. Указы и постановления власти касались всех сфер жизни человека, независимо от того, была ли эта власть сосредоточена в руках одного человека или подчинялась группе людей. Издавна в Московском регионе, отличающемся своей пестротой, представителям различных этнокультурных групп приходилось испытывать на себе сложности с изучением русского языка, нахождением работы, устройством быта, другими словами, сложным процессом аккультурации. И касалось это не только взрослого населения, но и детей, в плане организации их воспитания и образования.

Законодательство в Российской империи на рубеже ХIX- ХX веков, занимаясь активно переселенческой политикой, на уровне основных законов не дискриминировало представителей других национальностей, живущих в стране, но подзаконные акты, в некотором смысле, ограничивали возможности этих людей. Так, например, царское правительство на востоке страны искореняло национальные школы, запрещало преподавание на родных языках, переводило алфавит народностей на русскую транскрипцию, вследствие чего резко понизилась грамотность взрослого и детского населения. Повсеместно, и в Московской губернии также, насаждались однотипные школы с обязательным преподаванием на русском языке и с русскими учителями. Родной же язык преподавать запрещалось, также запрещалось и употребление учебников на родном языке. Это выразилось в большом проценте неграмотности, у некоторых народностей долгое время отсутствовала письменность.

С одной стороны, такой политике царизма есть логическое оправдание — гораздо удобнее было управлять страной, объединенной одним языком и письменностью, не раздираемой отдельными национальностями, пытающимися сохранить свою индивидуальность. Это давало единую систему делопроизводства, возможность без проблем находить работу и общаться с коренным населением в любой точке страны для любого человека.

Но с другой стороны, политика царизма породила у нацменьшинств стереотип, что «в люди» можно пройти только через русский язык, и поэтому они, конечно, не без труда, отказывались от собственного национального «Я» [1. С. 8-9].

Изучив материалы Первой Всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. по Московской губернии, можно сделать вывод, что жившие здесь дети украинцев и белорусов до 9 лет стопроцентно были грамотными на русском языке; дети поляков этого же возраста лишь на 1,8% владели польским языком, остальные обучались грамоте на русском; только 0,8% детей немцев осваивали родную грамоту; 1,7% детей еврейской национальности изучали родной язык и т. д. Данные о детях от 10 до 19 лет несколько другие: грамотными на русском языке были 100% детей украинцев, белорусов, поляков и китайцев; уже более 2% немецких детей изучали грамоту на родном языке; поднялся и процент обучающихся на родном языке евреев с 1,7 до 2,4%.

Также из указанного источника можно выявить информацию о степени вовлеченности детей различных национальностей в процесс обучения на территории Московской области. Например, количество детей до 19 лет, получивших образование выше начального, у представителей различных национальностей следующее: у русских — 5,4%, у украинцев — 32%, у белорусов — 26,5 %, у поляков — 57%, у немцев — 64,2%, у евреев — 32,4% и т. д. Примечателен одинаковый охват образованием девочек и мальчиков [10. С. 140-141].

В статистических ежегодниках Московской губернии за первое десятилетие ХХ века также содержатся сведения об учащихся в различных учебных заведениях, но здесь нет деления по национальностям, а есть деление по вероисповеданиям. Учащиеся делились на православных и придерживающихся других вероисповеданий (иудеев, католиков лютеран). Что же касается состава учащихся по вероисповеданию, то здесь не имели значение ни категории школ, ни их местонахождение.

Естественно, во всех школах преобладающей массой учащихся были православные, а не православные исчислялись единицами. Так, на рубеже столетий в городских школах Московской губернии обучалось 14 не православных детей, что составляет 0,4% от общего числа учащихся, в земских помимо 35360 учащихся православного вероисповедания было 0,06% не православных учеников. В фабричных и министерских школах 0,3% католиков, лютеран и иудеев учились вместе с православными, а в воспитательных домах и частных школах — 0,07 и 0,09 % соответственно [11. С. 26].

В статистическом ежегоднике за 1900 год приблизительно такие же цифры — количество учащихся, исповедовавших не православную веру, едва ли доходит до 1%: в городских школах 3 и 4 ступени — 0,6 и 0,8% соответственно, в земских — 0,1%, в частных и министерских — по 0,3%, в фабричных — 0,26% [12. С. 26].

В 1904 году количество не православных учащихся принципиально не меняется: в городских школах 3-й ступени — 0,9%, в земских и министерских — по 0,5 %, в частных и фабричных — 0,3 и 0,2% соответственно. Резко меняется показатель лишь у городских школ 4-й ступени. В статистическом ежегоднике за 1904 г. зафиксировано 67 учащихся не православного вероисповедания в таких школах Коломенского уезда, что составило целых 4% от 1914 православных учащихся. Следует также отметить, что в земских школах Клинского уезда учились 135 мальчиков и 56 девочек не православного вероисповедания, но так как земские школы охватывали наибольшее количество учащихся, то эти цифры не повлияли на процент не православных учеников, но зато говорят о сравнительно большом числе не православных жителей Клинского уезда [13. С. 22-23].

Данные статистического ежегодника за 1910 г. подтверждают названную тенденцию — малое количество учащихся не православного вероисповедания. В городских школах проходили обучение 0,9% иноверующих, в церковно- приходских и министерских — по 1,14%, в земских и фабричных — по 0,2%, в частных- 0,6%, в воспитательных домах таких учащихся не обнаружено [14. С. 260-261].

До 1919 года дело народного образования, как и вопросы подъема экономического и культурного уровня отсталых народностей находились в ведении Народного Комиссариата по делам национальностей, а в 1919 году народное образование перешло в Наркомпрос. Новая власть дала национальным меньшинствам возможность обучения на родных языках, восстановления национальных школ. Для 66 народов, до Октябрьской революции не имевших своей письменности, был разработан алфавит, а для ряда народов письменность реформирована с изменением графики (на латиницу, затем на кириллицу). Широкий размах приобретало издание учебников на языках народов СССР [1. С. 8-12].

Среди различных документов переписки Наркомнаца с Наркомпросом обнаружены тезисы доклада «Национальные школы» от 24 июля 1918 г., которые наглядно демонстрируют новый подход к организации и содержанию обучения, в т.ч. с учетом задач обеспечения равноправия народов в доступе к образованию. В частности, подчеркивается, что согласно принципу единой школы, все учебные заведения, находящиеся в пределах Советской власти, чужды каждого националистического направления и всецело проникнуты духом интернациональных идей. В школах не должно иметь место культивирование так называемых национальных особенностей, а наоборот — должно развиваться классовое самосознание, основанное на товарищеской солидарности между различными народностями; общее направление школьной политики и основные принципы педагогики и методов обучения и воспитания во всей Советской Республике проникнуты духом единства, а потому все школы, в том числе и школы окраин, содержатся на средства государства, пользуются всеми правами и несут все обязанности на общих основаниях [5. С. 38].

Было учтено тяжелое положение детей переселенцев: попадая в совершенно чуждую им обстановку, «к которой они даже не имеют доступа, вследствие незнания местного языка, не могут безболезненно продолжать образование и получить полного развития сил и способностей, что отзывается вредно на все молодое поколение переселившихся масс, а так как эти массы обыкновенно принадлежат к рабочему классу, то на весь рабочий класс» [5. С. 38-39]. – здесь стилистика документа, поэтому лучше дать в кавычках, иначе получится, что это вы так несовременно и нескладно пишете.

В связи с этим был признано «весьма желательным» создавать школы-коммуны с различным национальным составом детей и школьных работников. Создание подобных интернациональных школ считалось необходимым в тех местах, где состав населения в национальном отношении пестрый. «Интернациональная школа первой ступени должна носить характер соединительных инородческих школ, а к концу второй ступени группы детей отдельных национальностей более сплотятся в одну общую интернациональную семью» [5. С. 39]. Указывалось также, что необходимо открывать школы на родном языке, создавать литературу для групп этноменьшинств, подготавливать для работы с ними культурных работников [1. С. 8-12].

В конце 1920-го г. была организована секция правовой защиты детей, задачи которой были сформулированы в инструкции Наркомпроса таким образом: защита прав несовершеннолетних, кем бы это нарушение не производилось — частным лицом (родными, родителями и пр.), и почему бы не производилось — по невежеству или по злой воле и умыслу [8. С. 7]. Активную помощь детям беженцев в Московской и других областях оказывало также «Международное общество детей» (квакеры) [9. С. 8].

1930-е гг. ознаменовались открытием новых национальных школ. Ликвидация безграмотности, реализация всеобщего начального обучения, затем семилетнего стала одним из центральных направлений политики государства в сфере культуры и просвещения, что вписывалось в общий курс на ускоренную модернизацию страны и подготовку кадров для народного хозяйства. Президиум Моссовета один за другим издавал постановления «по вопросу охвата детей нацменьшинств Всеобучем» (в т.ч. постановление от 8 июля 1933 г.), об организации национальных школ и групп при русских школах в Московской области. Так, в Пролетарском районе Московской области при школе № 28 была организована цыганская группа, где преподавание велось на родном языке.

В 1936 г. в Москве имелось уже 11 нерусских школ (5 татарских, средняя немецкая, неполные средние еврейская, мордовская, латышская, английская, польская), из которых 8 были самостоятельными, а 3 — отделениями при русских школах. Кроме того, имелось 9 отдельных классов при русских школах: ассирийские, цыганский, татарские. Всего в национальных школах обучалось 2987 человек (101 класс): в т.ч. 1518 татар, 771 немец, 134 латыша, 140 англо-американцев, 80 поляков, 60 евреев, 50 ассирийцев, 30 цыган. В то же время в русских школах училось 5,2 тыс. татар, 3,1 тыс. поляков, 32,4 евреев [6. С. 337].

В этом же году в Московской области насчитывалось около 50 татарских школ, 1 татарский педтехникум, 17 немецких школ, около 3 казахских школ. В одном из московских районов с карельским населением — Весьегонском с 14 тысячным населением — имелось 13 чисто карельских школ, переведенных на карельский язык [2. С. 155]. Всего же в области насчитывалось национальных школ 194, в том числе 40 смешанных. В соответствии с директивой правительства о введении всеобщего обязательного начального обучения охват детей школой в национальных районах составил до 98,5 % [2. С. 116], хотя неоднократно фиксировались различные недостатки в организации обучения представителей меньшинств.

Национальные школы в большей части были удовлетворительно укомплектованы педагогическими кадрами, за незначительным исключением обеспечены учебниками на родном языке, учебными пособиями. Однако, обучение детей нацменьшинств, организация учебы в школах были поставлены весьма неудовлетворительно: много детей школьного возраста (особенно татар, казахов) не было охвачено школой, местные (районные, городские отделы народного образования) не имели точных данных о количестве детей нацменьшинств, о фактическом охвате их школой; при проверке оказывалось, что не все записавшиеся в начале года на самом деле учились в школе [3. С. 3-4].

Дети ассирийцев, например, учились на родном языке, но по желанию их родителей преподавание проходило на русском языке. Подобная ситуация обнаруживалась и в других этнических группах, что объясняется разумным желанием родителей обеспечить своим детям скорейшую социализацию и успешную интеграцию в общероссийскую культуру, социальное благополучие и карьерный рост. В целом прослеживалась тенденция отдавать детей в русские школы, за исключением татар. Однако естественный процесс развития этнокультурного обучения был прерван с конца 1930-х гг., когда курс на унификацию полиэтничного советского общества стал доминировать. В 1937 г. вышло постановление Совнаркома СССР, признавшее вредительской деятельность национальных обществ, после чего многие национальные библиотеки, клубы, школы были закрыты [6. С. 337].

В целом же политика правительства была направлена на всестороннее улучшение жизни всех детей страны. Советское государство одной из важнейших задач считало воспитание и обучение подрастающего поколения, сохранение его здоровья. В числе первых декретов Советского правительства были декреты о детском питании, ликвидации детской беспризорности, порожденной интервенцией и гражданской войной, введение в стране всеобщего обязательного начального бесплатного образования детей школьного возраста.

Важную роль в воспитании детей, их физическом и нравственном формировании играли дошкольные учреждения. В стране была создана широкая сеть детских яслей и садов [7. С. 3-4]. Например, в районах с карельским населением Московской области в конце 1931 г. имелось 39 яслей, 40 детплощадок [2. С. 159].

Согласно протоколу первого областного совещания уполномоченных по работе среди нацменьшинств при райисполкомах, горсоветах и областных советах Московской области, которое проходило 14 октября 1931 г., учитывая особое значение, которое приобретала работа среди нацменьшинств, совещание постановило бронировать места для представителей меньшинств в московских вузах и техникумах [2. С. 163]. Многие вузы Москвы и Московской области закрепляли от 0,5 до 40% мест на дневном и вечернем отделениях за представителями различных национальностей [4. С. 28]. Подобная практика активно применялась и в дальнейшем в советский период. Сегодня она приобрела новые черты: на основании межгосударственных соглашений и в частном порядке практически во всех вузах страны учатся иностранные студенты, в т.ч. из многих стран СНГ.

В 1990-е гг. стали возрождаться национальные школы (например, открыта воскресная татарская школа на Крутицком валу, после почти пятидесятилетнего перерыва, открываются этнокультурные дошкольные учреждения, библиотеки. В 1995 г. в столице насчитывалось более 60 национально-культурных обществ, представляющих свыше 40 национальностей, что неудивительно ввиду многонационального состава московского населения [6. С. 368].

У детства не может быть национальности. Любое государство должно прилагать все усилия для того, чтобы ни один ребенок, проживающий на его территории, не остался за рамками внимания. Сессия Совета Международной демократической федерации женщин, проходившая в Москве еще в 1949 г., постановила ежегодно 1 июня проводить Международный день защиты детей, который является напоминанием человечеству об ответственности за судьбу и воспитание молодого поколения [7. С. 5].

Источники и литература:

1. ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 122. Д. 21. Л.8-12.

2. ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 123. Д. 94. Л. 116.

3. ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 131. Д. 6. Л. 3-4.

4. ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 24. Д. 854. Л.28.

5. ГА РФ. Ф. 1318. Оп. 1. Д. 883. Л. 38-39.

6. Гаврилова И.Н. Население Москвы: исторический ракурс. М.: Издательство объединения «Мосгорархив», 2001.С. 337.

7. Дети в СССР. Статистический сборник. Москва: Статистика, 1979. С. 3-4.

8. Информационный бюллетень Отдела Народного образования Моск. Сов. Раб., Кр. и Красн. Деп. № 1 от 15 февраля 1921 г. С. 7.

9. Информационный бюллетень Отдела Народного образования Моск. Сов. Раб., Кр. и Красн. Деп. № 5 от 15 апреля 1921 г. С. 8.

10. Первая Всеобщая перепись населения Российской империи. 1897 г. С. 140-141.

11. Статистический ежегодник Московской губернии за 1897 г. М., 1897. С. 26.

12. Статистический ежегодник Московской губернии за 1900 год. М., 1900. С. 26.

13. Статистический ежегодник Московской губернии за 1904 год. М., 1905. С. 22-23.

14. Статистический ежегодник Московской губернии за 1910 г. М., 1911. С. 260-261.

Поделиться в соц. сетях: